Пистолет, конечно, вынимать не стоило, и она не стала этого делать. Здесь было оживленнее, чем в предыдущем дворе, на Гороховой, потому что рынок никогда не прекращал работать. В прошлом году, даже пустой, он не закрывался, а уж когда привозили продукты, ажиотаж поднимался огромный и вполне объяснимый. Каким-то чудесным образом известие о машине с картошкой или капустой разносилось по району, сюда сбегались люди, и фермеры торговали до тех пор, пока у них в запасе не оставалось ни одной картофелины, ни одного листа хряпы.

Впрочем, остальные магазинчики тоже не спешили закрываться. В каком-нибудь из них обыватель всегда мог отыскать все необходимое для своего хозяйства, и тут уж возможность приобрести что-либо, как всегда, упиралась в проблему расчета. Деньги уже давно сдали свои позиции, и, хотя их все-таки принимали, пусть не везде и не всегда, в ходу был натуральный обмен, самый надежный из всех.

В большом дворе перед домами номер один, три и четыре еще держалась неплохо оборудованная детская площадка. Там с визгом носились дети под присмотром сразу четырех взрослых женщин с испуганным выражением лиц, которое, должно быть, стало настолько привычным, что буквально приросло к ним. А в стороне шла работа. На каменные тумбы и ограду были навалены доски, уже размеченные под распил, и два старика, ловко орудуя пилами и молотками, что-то кромсали и сколачивали. Что именно, догадаться было нетрудно — ведь па рынке помимо продуктов и посуды торговали также самодельной мебелью, и не самой плохой мебелью, между прочим!